You are viewing arenicave


Դ. Զարդարյան

·         Արենի-1 քարայրը գտնվում է Վայոց ձորի մարզում, համանուն գյուղից մոտ 2 կմ հյուսիս, Արփա գետի ձախ ափին վերին կավճի շրջանի կրային գոյացություններում: Քարայրը բաղկացած է 3 սրահներից, որոնցից ուսումնասիրման ենթակա է միայն մեկը: Քարայրը ուսումնասիրվում է 2007 թվականից: Արշավախմբի ղեկավարն է Բորիս Գասպարյանը: Հուշարձանը պեղվում է արդեն 9 պեղաշրջան, որոնց ընթացքում ուսումնասիրվել է 6 պեղավայր՝ 3 ժայռածածակի տակ, 3՝ լանջին:
2007 թթ. պեղվում էր ՀՀ ԳԱԱ ՀԱԻ-ի և Իռլանդիայի Քորքի համալսարանի համատեղ արշավախմբի կողմից:

2008-2010 թթ.՝ ՀՀ ԳԱԱ ՀԱԻ-ի, Իռլանդիայի Քորքի համալսարանի և ԱՄՆ-ի Կալիֆորնիայի համալսարանի համատեղ արշավախմբի կողմից:
2011 թվականից քարայրը պեղվում է միայն ՀՀ ԳԱԱ ՀԱԻ հնագետների կողմից:

·         Նյութի ուսումնասիրման և ռադիոածխածնային վերլուծությամբ ստացված տվյալների (որոնք այսօր 40 ավել են) շնորհիվ հստակ է դարձել հուշարձանի շերտագրությունը:
Այսպիսով, հուշարձանը բնակեցված է եղել ստորին պալեոլիթից՝ ուշ էնեոլիթ: Սակայն լքվելուց հետո ժամանակ առ ժամանակ այն այցելել են միջին բրոնզ-վաղ երկաթ ժամանակաշրջանում և միջնադարում, թողնելով այստեղ շատ քիչ քանակության իրեր:


·         Արենի-1 քարայրի հիմնական մշակութային շերտը էնեոլիթյան է. այն ունի 4-5 մետր հաստություն: Մինչ օրս պեղվել և ուսումնասիրվել են վերին 3 ուշ էնեոլիթյան հորիզոններ:
Ուշ էնեոլիթի ժամանակաշրջանի եզրափակիչ փուլը, կամ  քարայրի առաջին հորիզոնը (մ.թ.ա. 3700-3400 թթ.), ներկայացված է բնակելի կացարաններով, որոնք բացվել են միայն քարայրի մուտքի մոտ՝ ժայռածածկի տակ, 3րդ պեղավայրում: Կացարաններից մեկի հատակի տակ բացվել է մի հոր, որի մեջ թաքցված էր կաշվից պատրաստված կոշիկ: Կացարանից դուրս պեղվել է կավանոթի մեջ կատարված նորածին երեխայի թաղում: Առաջին հորիզոնից հայտնաբերված խեցեղենը կրկնում է Հայաստանի տարածքում գտնվող համաժամանակյա հուշարձաններից հայտնաբերված նյութը: Այն ներկայացնում է էնեոլիթից վաղ բրոնզ անցման փուլը՝ միավորելով տարածաշրջանի էնեոլիթի և վաղբրոնզեդարյան կուր-արաքսյան մշակույթներին խեցեգործական ավանդույթներին բնորոշ առանձնահատկություններ: Առաջին հորիզոնի կարևորագույն գտածոներից են ջուլհակագործության, մանածագործության և կոշկակարության հետ կապված առարկաները: Գտնվել են հաստոցի մասեր, ծանրոցներ, իլիկներ, բրդից հյուսված թելեր և գործվածքների կտորներ, ինչպես նաև սանդալի մաս և կաշվե կտորից ձևված մեկ այլ կոշիկի նախապատրաստուկ:


·         Քարայրի երկրորդ հորիզոնը (մ.թ.ա. 4000-3800 թթ.) բացված է քարայրի ժայռածածկի տակ պեղված երեք պեղավայրերում: Առաջին պեղավայրում, որը գտնվում է քարայրի ներսում, բացվել է կավակերտերի մի մեծ խումբ, որոնք իրենցից դիամասնատված մարդկանց թաղումներ են ներկայացնում: Կավակերտերի հետ մեկտեղ պեղվել է գինու հնձան՝ ճզմված խաղողի լավ պահպանված մնացորդներով: Հնձանի կողքին թաղված կարասների պատերին մնացած նստվածքի քիմիական վերլուծությունը հաստատեց գինու առկայության փաստը: Գինու հնձանի հարևանությամբ պեղվեցին նաև 3 աղջիկների գանգերով կավակերտեր: Այստեղից հայտնաբերված բոլոր օրգանական գտածոներն ենթարկվել են ռադիոածխածնային վերլուծության:
Երկրորդ հորիզոնից հայտնաբերված խեցեղենը իր զուգահեռներն է գտնում Հարավային Կովկասի մի քանի բնակատեղիներից հայտնաբերված խեցեղեն համալիրներում: Քարայրում հանդիպում են նաև տեղական հումքից պատրաստված գունազարդ՝ բիքրոմ (երկու գույնի ներկ օգտագործելով)  անոթներ, որոնք այս տարածաշրջանում առաջին անգամ են հանդիպում:
Այս հորիզոնի կարևոր գտածոներից են եղեգից հյուսված լավ պահպանված զամբյուղն ու խսիրները, մետաղագործության հետ կապված առարկաները:

·         Արենի-1 քարայրի ուշ  էնեոլիթի երրորդ հորիզոնի ուսումնասիրությունը նոր է սկսված: Թեև այն դեռևս շատ աննշան մակերեսով է բացված, սակայն մենք արդեն ունենք թվագրության  տվյալներ և գտածոների ոչ փոքր խումբ, որը ներկայացված է փայտե առարկաներով, եղեգից հյուսված խսիրների մնացորդներով և խեցեղենով: Արենի քարայրի երրորդ հորիզոնի խեցեղենը աչքի է ընկնում իր բազմազանությամբ, հանդիպում են գունազարդ՝ պոլիքրոմ (երկուսից ավել գույնի ներկ օգտագործելով) կավանոթների բեկորներ:

·         Արենի-1 քարայրը հնագիտական այն բացառիկ հուշարձաններից է,  որոնք թույլ են տալիս ուսումնասիրել նյութ, որն այլ հուշարձաններում սովորաբար չի պահպանվում կամ շատ վատ է պահպանվում: Քարայրում առաջացած հաստ թրքաշերտն ու միկրոկլիման թույլ են տվել, որպեսզի շերտերը՝ օրգանական և ոչ օրգանական գտածոներով հանդերձ հասնեն մեզ այնպես, ինչպես և լքվել են էնեոլիթյան մարդու կողմից: Իսկ բացառիկ գտածոների հավաքածուն թույլ է տալիս գաղափար կազմել նրանց առօրյայի, զբաղմունքի և ծեսերի մասին, ուսումնասիրել այն, ինչ գիտությանը մինչ օրս անհայտ էր:


Д.Э.Зардарян
Расписная посуда конца V – начала IV тысячелетия до н.э. из пещеры Арени-1
Новые материалы и методы археологического исследования. Материалы II международной конференции молодых ученых. Москва, 19-21 марта, 2013. Москва, 2013, стр. 49-51

Среди комплекса позднеэнеолитической керамики пещеры Арени-1 выделяется группа расписной посуды, представленной экземплярами с монохромной, бихромной и полихромной росписью. Примечательно, что расписная керамика, известная на других позднеэнеолитических памятниках Армении (Неркин Годедзор, Техут) (Avetisyan et al., 2006. Р. 282. Table 1, 1-8; Chataigner et al., 2010. P. 391-405; Торосян, 1976. С. 135. Табл. 10), имеет исключительно импортное происхождение, в то время как аренийская – сугубо местное.
Расписная посуда в Арени зафиксирована во втором (4000-3700 гг. до н.э.) и третьем (4300-4000 гг. до н.э.) горизонтах памятника (Зардарян, Гаспарян, 2010. С. 154-156). Что касается первого горизонта (3700-3400 гг. до н.э.), то здесь найдено большое количество крашеной посуды, однако роспись для нее не характерна. Происходящий из этого слоя единственный фрагмент с росписью (рис. 1, 10), вероятнее всего, попал сюда из нижних горизонтов.
Посуда второго горизонта (4000-3700 гг. до н.э.) отличается от посуды из первого как морфологически, так и технологически. Обнаруженная здесь расписная керамика фрагментирована, однако встречены и целые сосуды. Посуда хорошего качества. Окрашивание и роспись в большинстве случаев производились до обжига. "Фоном" расписной посуды является: необработанная поверхность; поверхность, покрытая тонким слоем светлого ангоба и слегка залощенная; красно- или буролощеная поверхность; поверхность, окрашенная охристой краской.
Росписью украшалась внешняя поверхность посуды, однако встречены образцы и с росписью изнутри. Рисунки наносились: темно-коричневой или черной красками (рис. 1, 1-3, 5-7); с использованием трафаретов (рис. 1, 8); в виде "теневой" (светло-серой) росписи поверх необработанной внешней (рис. 1, 4) или внутренней поверхности (рис. 1, 13).
Состав красок анализу пока не подвергался, однако, согласно предварительному изучению, для их изготовления использовались цветные глинистые образования, охра, мумие и битум, источники которых расположены неподалеку.
Среди мотивов росписи можно выделить: различные сочетания точек, линий, зигзагов и волн (рис. 1, 1, 2, 5, 6); сложные символические сюжеты с использованием изображений животных (козел, змея) и небесных тел (солнце, звезда); растительные сюжеты в виде стилизованного изображения Древа Жизни (рис. 1, 3); сложные рисунки с геометрическими фигурами.
Необходимо также упомянуть сосуды, украшенные сочетанием росписи и резного (шевроны) или рельефного орнамента (шишечки, миндалевидные налепы и др. – рис. 1, 7).
Предполагается, что роспись покрывала посуду, использовавшуюся в ритуальных целях. В поддержку этой точки зрения свидетельствует контекст ее нахождения. Фрагменты намеренно разбитой керамики были найдены также в погребениях, совершенных в глинобитных структурах. Особое внимание следует уделить одному целому экземпляру, найденному in situ во втором горизонте. Это – крупный сосуд с шаровидным туловом (высота 62 см, диаметр тулова 60 см), заостряющимся к днищу, и цилиндрической горловиной, снаружи целиком окрашенный охристой краской и покрытый черной росписью. Сюжет рисунка довольно интересен, и его следует рассматривать, перевернув сосуд вверх дном. Заостренное днище покрыто изображением солнца
с лучами. Ниже по всей окружности нарисованы волны, далее следует сюжет с изображением коз, змей, других животных, звезды и множества точек. С середины тулова до основания горловины сосуд расписан вертикальными полосками и точками между ними. Горловина его "разделена" на пять черных широких вертикальных поясков, а пространство между ними украшено множеством точек. Сосуд по середину тулова был вкопан в укрепленный пол и содержал женское погребение.
Некоторые из сюжетов росписи посуды второго горизонта находят параллели на керамике из синхронных слоев поселений Кюльтепе (Абибуллаев, 1982. Табл. XII, 1-2) и Ментештепе (Lyonett et al., 2010. С. 271. Табл. 8, a-b) в Азербайджане и Тилкитепе (Korfmann, 1982. S. 81, 83. Abb. 10, 11) в Турции.
Что касается керамического материала из третьего горизонта (4300-4000 гг. до н.э.), то, согласно предварительному изучению, морфологически он частично совпадает с материалом из второго. Отличительные особенности – техника изготовления и способы нанесения росписи.
Несмотря на то, что найденная здесь расписная посуда фрагментирована, она дает представление о мотивах росписи. Это – геометрические фигуры (треугольники), крупная сетка, косые параллельные полоски, точки и др. Рисунок выполнен: черной краской по необработанной поверхности (рис. 1, 9, 14); черной краской по красному фону; ярко-красной краской по необработанной поверхности (рис. 1, 10); ярко-красной краской по светло-красному фону (рис. 1, 11). Среди посуды третьего горизонта встречены также образцы с полихромной росписью в виде черных и ярко-красных рисунков по светлому фону (рис. 1, 12).
Позднеэнеолитическая расписная керамика из Арени-1 отличается от месопотамских гончарных традиций конца V – начала IV тыс. до н.э. как техникой изготовления и способом нанесения рисунка, так и используемыми в росписи сюжетами. Этот факт говорит о том, что она изготовлена местными гончарами, которые, будучи знакомы с традициями ближневосточных раннеземледельческих культур (халафской, северо-убейдской, ван-урмийской и т.д.), пытались создавать свои "шедевры" на месте.

Абибуллаев О.А. Энеолит и бронза на территории Нахичеванской АССР. Баку, 1982.
Зардарян Д., Гаспарян Б. Позднеэнеолитическая керамика пещеры Арени-1 // Археология, этнология и фольклористика Кавказа. Тез. докл. Тбилиси, 2010.
Торосян Р.М. Раннеземледельческое поселение Техута. Ереван, 1976 (на арм. языке).
Avetisyan P., Chataigner C., Palumbi G. The results of the excavations in Nerkin Godedzor (2005-2006) // Aramazd:
Armenian Journal of Near Eastern Studies. Vol. I. Yerevan, 2006.
Chataigner Ch., Avetisyan P., Palumbi G., Uerpmann P.-H. Godedzor: A Late Ubaid-related settlement in the
Southern Caucasus // Beyond the Ubaid: Transformation and Integration in the Late Prehistoric Societies of the
Middle East. Chicago, Illinois, 2010.
Korfmann М. Tilkitepe: die erstenAnsätze prähistorischer Forschung in der östlichen Türkei. Tübingen, Wasmuth,
1982.
Lyonnet B. et al. Excavations at Mentesh Tepe // Археологические исследования в Азербайджане. Баку, 2010.

PaintedPottery

Д.Э. Зардарян, Б.З. Гаспарян
О двух разновидностях древней обуви из Армении
Новые материалы и методы археологического исследования. Тезисы докладов научной конференции молодых ученых. Москва, 15-17 марта, 2011 г., Москва, 2011, стр.8-9.

 

В 2008 году во время раскопок пещеры Арени-1 (обл. Вайоц Дзор, Республика Армения) была обнаружена целая туфля. Обувь происходила из первого горизонта позднеэнеолитического слоя пещерного памятника и датировалась в пределах 3600-3300 гг. до н.э. (R.Pinhasi et al., 2010).

Туфля великолепной сохранности, прикрытая разбитой миской, была найдена на дне тщательно обработанной ямы. Заостренная к концу обувь имела миндалевидную форму, была изготовлена из целого лоскута кожи крупного рогатого скота и зашнурована тонкой кожаной тесемкой в носовой части и на заднике. Находка, напоминающая трех, придала новый импульс проблеме башмачного дела Южного Кавказа в эпоху ранних земледельцев.

Согласно А.Армаганян, самой ранней разновидностью обуви в древней Армении считались трехи. Они изготовлялись из целого куска шкуры или кожи и затягивалась кожаными шнурками или шнурками, сделанными из сушеных кишок, вокруг щиколотки и верхней передней части стопы. Со временем трехи стали украшать цветными нитями. Такую обувь армянские крестьяне носили вплоть до XIX в. (Армаганян, 1978. С.34).

Представление о последующем развитии древней обуви Армянского нагорья дают изображения, дошедшие до нас на фризах серебряного кубка XXII-XXI вв. до н.э. из Карашамба. Ноги изображенных персонажей обуты в башмаки на толстой подошве с высокими голенищами и заостренным загнутым вверх носом (Оганесян В.Э., 1988. С.149).

Аналогии описанной обуви можно встретить и на Триалетском кубке, схожем с  Карашамбским. Согласно М. Гамбашидзе, такая обувь встречается в Анатолии и Сирии. В них обуты только божества и цари, изображенные на кубке, поэтому она могла иметь сакрально-ритуальное значение и использоваться во время религиозных праздненств (Гамбашидзе М., 2010. С. 117-119).

Достаточно реалистичное описание особенностей обуви эпохи поздней бронзы и раннего железа воссоздается благодаря керамическим кубкам культового назначения из погребений XIII-X вв. до н.э. Давид-Бека, Каджарана и Лцена (Южная Армения). Они изготовлены в форме сапожков на плоской подошве с высокими голенищами и заостренным носом (Есаян, Шагинян, 1962. С. 202, 204. Рис.2, 3; Мартиросян, 1964. С. 148-152. Рис. 60, 3; 61, 1-2. Табл. XV, 1-3; Xnkikyan, 2002. P. 52, 188, Pl. XXVII, 6. P. 189. Pl. XXVIII, 18).  Подобные сапожки изображены на барельефах и фресках и запечатлены в торевтике IX-VI вв. до н.э. В эпоху Ванского царства также продолжает изготавливаться ритуальная посуда (ритоны) в форме сапожков (Пиотровский, 1962. С.50,51. Рис. 20-24; С. 97. Рис. 61. Табл. XXVIII, XXIX, XXIII).

Можно предположить, что в древней Армении параллельно существовало два вида обуви: повседневная и празднично-ритуальная. При этом обувь наподобие трехов бытовала уже в эпоху энеолита.

Найденная в пещере Арени-1 туфля повторяет обычные трехи, и этот факт может свидетельствовать о том, что, возникинув в далеком прошлом, они остались неизменными на протяжении тысячелетий. В этом нет ничего удивительного: трехи легки и просты в изготовлении и удобны в нόске. Сшить такую обувь самому не составляет большого труда. Что касается башмаков-сапожек, то им придавалось особое значение. Согласно этнографическому материалу Армении, празднично-ритуальная обувь не утратила своей значимости вплоть до XIX в.. Туфли и символические вязаные гетры-сапожки преподносились в качестве дара на свадьбу и на Пасху (Авагян, 1987. С.87-91).

 

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Авагян Н. Армянская национальная одежда (XIX- начало XX в.), Ереван, 1983 (на арм. яз.).

Армаганян А.С. Обувь древней Армении, Ереван, 1978.

Гамбашидзе М. Древний анатолийский тип обуви на триалетском серебряном кубке // Археология, этнология, фольклористика Кавказа. Сб. докл. Тбилиси, 25-27 июня 2009 г., Тбилиси, 2010.

Есаян С.А., Шагинян А.Н. Археологические находки в Зангезуре // СА. 1962. №3.

Мартиросян А.А. Армения в эпоху бронзы и раннего железа, Ереван, 1964.

Оганесян В.Э. Серебряный кубок из Карашамба // Историко-филологический  журнал, №4. Ереван, 1988.

Пиотровский Б.Б. Искусство Урарту. VIII-VI вв. до н.э., Ленинград, 1962.

R.Pinhasi, B.Gasparian, G.Areshian et al. First Direct Evidence of Chalcolithic Footwear from the Near Eastern Highlands // PLoS ONE. June 2010, V. 5, Iss. 6.

Xnkikyan O. Syunik during the Bronze and Iron Ages, Barrington, RI, USA, 2002.


Диана Зардарян
   
    В связи с новой сенсацией из Арени-1 вновь возникла путанница, искажение фактов. Однако на этот раз преувеличения возникли из тщестлавных побуждений. Кому не хочется почувствовать себя первопроходцем, первым в выдвижении новой теории, в объявлении о новой сенсации. Но все хорошо в меру, особенно если эта «мера» вписывается в рамки научной дозволенности и этики. И дабы никто из экспедиции не чувствовал себя забытым и ущимленным, чтобы мир знал всю «пионерскую правду», ниже будет изложен рассказ о винодавильне пещеры Арени-1.
 

Немного из истории изучения пещеры

Советские годы. Студент Борис Гаспарян путешествует со своими друзьями-любителями археологии по области Вайоц Дзор и фиксируют подъемный материал и археологические памятники от палеолита до Средних веков. Десятки километров пути: Елпин, Ринд, Арени, Грашкаберд, Эртидж, Прошаберд, Смбатаберд... Не остаются без внимания и многочисленные пещеры и скальные ниши. Молодые археологи посещают трехгаллерейную «Птичью» пещеру. У входа во вторую и третью галлереи наблюдаются следы погребений типа «каменных ящиков». Внутри пещеры в нише обнаруживаются отдельные человеческие кости и обсидиановые  изделия. Именно с этого дня молодой архолог раз и навсегда решил, что будет изучать таинственные пещеры Армении. «Птичья» пещера становится его мечтой.

2000 годы. Уже будучи специалистом по каменному веку Армении и руководителем ряда экспедиций по изучению палеолита Борис Гаспарян вновь посещает «Птичью» пещеру. Однако за эти годы здесь многое изменилось... Третья галлерея полностью уничтожена: после удаления пыльных отложений, она залита бетоном и обнесена узорчатыми решетками. Кто-то решил здесь строить ресторан. Скальный навес второй галлереи обвалился вследствие взрывов динамитом, навсегда накрыв и разгромив погребения и закрыв вход в пещеру. Целой-невредимой осталась лишь первая галлерея. Чтобы спасти оставшуюся часть пещеры, нужно было незамедлительно приступать к раскопкам.

2007 год, лето. Средствами американского фонда Gfoeller (директором филиала которого в Армении является сам Борис Гаспарян) и Университета Корка (Рон Пинхаси) начинаются раскопки в пещере Арени-1. Совместная армяно-ирландская экспедиция надеется открыть палеолитические слои. Закладываются 2 небольших шурфа у входа в пещеру и внутри пещеры. Однако, уже с первых дней выясняется, что экспедиция столкнулась с остатками до сих пор неизвестной в регионе энеолитической культуры: из непотревоженных слоев происходят как грубые горшки, изготовленные из глины с примесями песка и соломы, так и качественные расписные сосуды и чернолощеная классическая куро-аракская посуда, костяные шилья и фрагменты шерстяной и льняной ткани, бусы и веревки. Внутри пещеры расчищаются вкопанные в пол крупные сосуды с остатками винограда и круглая плоская лоханка с врытым в него горшком. Рядом же обнаруживаются 3 глинобитные структуры, заключающие в себе по одному человеческому черепу.

2007 год, осень. Второй полевой сезон работ армяно-ирландской экспедиции в пещере. Разрабатывается особая методика раскопок. Расширяются участки, разбитые у входа в пещеру и внутри пещеры. Копается новый участок на склоне. Отправляются на радиоуглеродный анализ первые образцы. Пещера начинает привлекать туристов и иностранных коллег. Памятник посещает профессор Калифорнийского Университета Григорий Арешян.

2008 год. С этого года экспедиция называется армяно-ирландо-американской. К работам присоединяется Григорий Арешян, став ко-директором проекта. Памятник посещает турист и гость из Калифорнийского Университета, химик Ганс Барнард. Увидев открытую внутри пещеры лоханку с врытым в него сосудом посредине и напоминавшую до сих пор распространенные в деревнях винодавильни, Ганс Барнард просит для своих опытов пару образцов глиняных черепков с темным осадком.

2010 год, осень. Гансу Барнарду удается установить, что осадок на лоханке и в соседствующих с нею сосудах принадлежит остаткам антоцианина малвидина, который оставляет бродивший сок либо граната, либо винограда.  Но так как остатков граната в пещере найдено не было, а виноградные косточки и жмых встречаются почти в каждом найденном сосуде, то вполне вероятно, что в сосудах хранили именно продукт из винограда.

2011 год, 10 января. В США выходит в свет совместная статья о результатах химического анализа темного осадка с поверхности сосудов для хранения и воронкообразной «лоханки», а уже на следующий день «сырая» информация о древнейшем винопроизводстве в Арени распространяется в мировую прессу через National Geographic. О подготовке подобной акции и о содержании преждевременно изданной статьи неизвестно ни руководителю проекта, ни коллегам из Ирландии и других стран. За этим следуют многочисленные статьи с интервью, содержащим весьма преувеличенную и несвоевременно заявленную со стороны Калифорнийского университета информацию, что вызвало массу насмешек и протестов.

Посему, возникло желание посвятить озадаченных публикацией коллег и друзей, интересующихся результатами работ экспедиции в то, как на самом деле обстоят дела и на каком этапе изучения находится давильня.

 Вся правда о давильне

Давильня, как было уже сказано, была обнаружена в 2007 году армяно-ирландской экспедицией. Среди археологов, работавших над ее раскопками, были:  Фирдус Мурадян и Вардуи Меликян (Институт Археологии и Этнографии НАН РА), а также Кит Вилкинсон со своими студентами. В лоханке винодавильни был обнаружен виноградный жмых, а в больших сосудах, емкостью до 50 литров, - косточки, кожура и ветки винограда, длинные тростниковые трубочки и семена других растений. На радиоуглеродный анализ были отправлены произошедшие из одного и того же слоя остатки винограда, угольки и фрагменты костных останков. Результаты оказались – 3900-3700 гг. до н.э.

Фрагменты с темными осадками жидкости с лоханки и сосудов должны были бы показать что именно могло в них храниться. Трудами Ганса Барнарда было доказано, что хранился бродивший виноградный сок (вино?). Однако, для того чтобы воссоздать полную картину древнейшего виноделия, одних только археохимических данных недостаточно. Во-первых, имеется потребность повторных анализов новых образцов, которые после должны были быть сравнены с образцами винного осадка со средневековых и современных карасов. Наряду с этим ключевым аспектом при изучении вопросов, касающихся древнейшего виноделия, необходимы данные, полученные при анализе ДНК виноградных остатков, так как в отсутствии сведений об одомашненном винограде говорить о виноделии просто несерьезно. На данном этапе виноградные остатки из древних слоев Арени вместе с современными традиционными сортами виноградов изучаются в генетической лаборатории в Копенгагене под руководством Тома Гилберта. Все эти исследования покажут, имели ли жители пещеры культивированные сорта винограда, чтобы изготавливать вино. Лишь благодаря основательному изучению, требующему времени и нуждающемуся в большом количестве специалистов разных областей, можно было бы выяснить:

·           как изготовлялось вино?

·           с какой целью его производили?

·           какие сосуды использовались для питья, с какой целью в карасах были оставлены тростниковые трубочки?

·           по какой причине рядом с винодавильней совершены погребения черепов трех девочек и как связаны между собой эти контексты?

·           и сотни других вопросов.

Во время раскопок участка со множеством глиняных структур в 2010 году, были обнаружены погребения. Среди них было одно отличающееся. Это было погребение младенца, вместе с которым были положены мисочка, на которой сохранились пищевые остатки белого цвета, и изготовленная из рога чашка. Ни на чем ни основываясь и полагаясь на одну только интуицию, в прессе было заявлено, что именно этими миской и чашкой ("чашками") пили вино. Не принималось во внимание даже то, что находки происходили не из непосредственного контекста и даже еще не были изучены...

Для того, чтобы заявить о новой находке, сделав ее сенсацией, требуются годы усердной совместной работы специалистов разного профиля.  Результаты изучения должны совпадать, быть объективными, а затем должны быть изложены в совместной публикации. Право представить прессе о конечном научном продукте первым принадлежит руководителю экспедиции и никому иному, как это произошло в нашем случае.

И нельзя подгонять факты лишь только для того, чтобы что-то кому-то доказать. В противном случае, это – не наука, а сказка. Но к сожалению, в современном мире не все ученые следуют этому принципу. Наука не требует и спешки. Не на пустом же месте говорится: «Поспешишь – людей насмешишь!»



Так много нового можно узнать от других о своей работе, о памятнике, который ты изучаешь, о своих же находках... Задаемся вопросом: зачем народу так необходимо слагать байки и затем заставлять верить в них и других, и себя? Возможно, так в наши дни рождаются легенды. Наверное, чтобы жить было интереснее.

Поделюсь своими наблюдениями, проведенными в период полевых работ аренийской экспедиции. Во время раскопок памятник посещает множество людей, для которых приходится провести экскурсию, пообщаться с каждым и ответить на волнующие их вопросы.

Некоторые люди думают, что помимо изучения пещеры, мы занимаемся еще и разведением диких голубей:

«А для чего вы здесь аккуратно нитки привязали и  создали квадраты??? ... Нее, ну это понятно, что вы изучаете памятник, но все-таки, эти квадраты что-то значат...наверное, это - ячейки для голубей. Они прилетают каждый в свою и несут яица, а вы собираете и записываете, в какой ячейке их несут больше!» (2009 г.)

Некоторые из посетителей представили нелегкую жизнь полевика, думая, что нам приходится жить в пещере, раз мы ее изучаем: «Наверное, вы в этих древних глиняных структурах лаваш выпекаете?» (2010 г.)

А однажды вполне солидный и представительный турист из Италии поинтересовался каким образом глинобитный пол, стена и часть глиняных структур со временем «выползли» из глубины пещеры наружу и остались в таком непотревоженном виде. (2010 г.)


Думается, что турист неспроста верит в таинственное перемещение строений. В 2007-2008 гг. нам не раз приходилось становиться свидетелями рассказов местных жителей о том, как церковь Сб. Аствацацин и дворец Орбелянов когда-то возвышались на скалах, но со временем оползни «спустили» здания вниз на территорию кладбища. Дворец разрушился, а церковь осталась невредимой.

Особенная роль в создании фантастических историй несомненно отведена творчеству журналистов. Недавно узнала о том, что мы нашли самую древнюю на свете юбку (!) и, оказалось, что она сплетена из крапивы (!) Не сомневаюсь, что в скором будущем лишь на основании таких полуграммотных и  дезинформирующих статей, кто-нибудь выдвинет теорию о том, что сюжет сказки «Дикие лебеди» о Эльзе и ее заколдованных братьях берет свои истоки из Армении, и примется доказывать, что Ганс Христиан Андерсен – плагиатор.

Именно так и рождаются легенды...Посредством «испорченного телефона»!..

Диана Зардарян

    
Решила дать вам интервью сама, дорогие читатели, гости и поклонники нашей замечательной пещеры. Дело в том, что 70% информации, опубликованной как в бумажных, так и электронных газетах и журналах не соответствует действительности. Причина – незнание журналистами археологии, в чем их обвинять конечно же нельзя. Они не были обязаны изучать этот предмет и защищать по нему дипломы и диссертации.

Находка мечты

2008 год. Третий сезон полевых работ на памятнике.
    Был очередной рабочий сентябрьский день, работали в пещере следующим составом: директор совместного армяно-ирландо-американского проекта и начальник аренийской экспедиции Борис Гаспарян руководил работами на склоне пещеры, где копаются самые древние на этом памятнике слои -  палеолитические; я, как обычно, руководила раскопками у входа  в пещеру, в так называемой "жилой части пещерного поселения"; наша новая участница раскопок - Кристина Ольшански и некоторые из рабочих продолжали работать на раскопе внутри пещеры. Археоботаник Тамара Багоян просеивала почву из слоев. На памятнике находился также и Григорий Арешян из Калифорнийского университета, недавно ставший ко-директором нашей экспедиции. 

Ребята, работающие на участке у входа в пещеру, продолжали расчищать щеточками уже раннее датированный радиоуглеродным методом (3600-3500 до н.э.) глинобитный пол энеолитического жилища. Раскоп готовился к фотографии, обмеру и занесению на план. Ребята никах не могли справиться с открывшейся в тени за огромным камнем овальной ямой, заполненной тростником. Решив заняться тростником самой, я обнаружила, что на дне овальной ямы постепенно открывается другая яма, круглая и меньшая по размеру.  По окончании фотографии и обмера, я продожила работу над ямами. Вторая, круглая яма, оказалась аккуратно обработанной. Ее стенки были обмазаны толстым слоем желтой мелкопросеянной глины и тщательно сглажены. Она была набита тростником и веточками плодовых деревьев и винограда. На дне ямы оказалась перевернутая вверх дном разбитая миска, на которой крест-накрест лежали 2 козьих рога. На дне ямы на глубине около 45см под миской было спрятано нечто органическое размером с ладонь. На ощупь (а я работала в перчатках) находка напоминало коровье ухо. Ничего странного! Ведь органика на памятнике хорошо сохранилась, и это не первый случай обнаружения высохших частей тела животных.

Однако, вынув находку из ямы и перевернув ее, я замерла... От шока увиденного я не могла говорить. Это была кожаная туфля! Ребята, работавшие рядом, поинтересовались что произошло. Единственное, что я сказала в тот момент было: «Люди!!! Сбылась моя мечта!!!» Оставив свои дела, все сбежались поглядеть на находку моей мечты.

   

Действительно, среди моих профессиональных мечт  было найти энеолитическую обувь. Мечта казалась нереальной, так как за всю историю археологических работ на территории Армении не было ни одного случая нахождения артефакта органического происхождения такой давности. Все благодаря почве, в которой все быстро разлагается. Самыми древними фрагментами одежды по сей день считались черные истлевшие кусочки ткани из памятников периода Ванского царства (Урарту). Даже находки, относящиеся к Средним векам, не имеют такого «свежего» вида...

Но находки из пещеры Арени, благодаря ее микроклимату и особенностям почвы – исключение.

 
      Датировка находки и шумиха

Вокруг найденной обуви велись споры. С одной строны, находка происходила из энеолитического слоя, из надежного контекста. С другой – ее качество и сохранность давали людям право не верить.
    
Для разрешения этого спора и для получения точной даты находки нами в радиоуглеродные лаборатории Оксфордского и Калифорнийского Университетов было отправлено 4 образца взятых с обуви: кусочки кожи и трава из обуви (номера лабораторных анализов: OxA-20581, OxA-20582, OxA-20583, UCIAMS-65186).  Результатов анализа ждали почти два года. Все 4 образца дали один и тот же результат: находка датировалась 3600-3500 гг. до н.э. После получения этих данных мы опубликовали совместную статью (Армения, США, Ирландия, Израиль), которая вышла в свет 9-ого июня 2010 г.


  

 Именно с этого дня началась суета сует. Звонили репортеры со всего мира, в Институте Археологии и Этнографии днями караулили журналисты. За день приходилось рассказывать одну и ту же историю по 10-15 раз... А затем было обидно и стыдно  читать уже напечатанные статьи с нашими интервью в весьма искаженном виде, с грубыми ошибками как научными, так и орфографическими.

 

А на самом деле...

Найденная в пещере Арени-1 кожаная обувь не считается «самой-пресамой древней обувью» на свете. Есть обувь как такого же возраста как аренийская, так и древнее: это туфли, сплетенные из тростника и веревок (Альпы, "воин Оцци"), сандалии, сшитые из отдельных кусков кожи (Израиль,  "Пещера воина"), лапоть из Орегона, США (пещера Форт-Рок) и пр. Аренийская же сшита из одного зараннее выкроенного лоскута кожи крупного рогатого скота, а затем затянута кожаными шнурками, продетыми в отверстия. Именно этот "фасон" обуви и считается древним, так как подобной находки пока  нигде обнаружено не было. По своей форме и выкройке она приближается к современным.


Туфелька внутри была набита сухой травой. С какой целью? Здесь несколько точек зрения. Согласно этнографическим данным, обувь набивали травой:

1.           в холодную погоду для сохранения в них тепла;

2.           чтобы трава впитывала влагу;

3.           чтобы она не потеряла своей формы, когда ее долгое время не носят.

Туфелька соответствует современному 37-ому размеру, но только основываясь на размере, однозначно ответить на вопрос «кто ее носил?» невозможно.  Согласитесь, что как женщины и дети носят обувь 37-ого размера, так и взрослые мужчины. Ведь пока никто не знает какой рост и какую коплекцию имели обитатели пещеры. Другое дело, если отправить обувь на анализ ДНК. Следы пота, крови и волосы могли бы поведать о многом.

Что же представляла собой яма с таким комплексом находок? Круглая яма цилиндрической формы была вырыта в глинобитном полу жилища 3600-3500 гг. до н.э. с определенной целью. Она отличается от всех мусорных ям обнаруженных на поселении формой, обработкой и содержимым. На сегодняшний день у нас имеется несколько версий:

1.      возможно, что это своего рода кенотафное погребение. Кенотафным называется погребение, в котором отсутствует усопший. Вместо него зачастую погребают какой-нибудь принадлежащий усопшему предмет (встречаются также и пустые погребения). Подобный обычай хоронить применялся в том случае, если тело человека по какой-либо причине не может быть погребено (в качестве сравнения – современные символические могилы с надгробным камнем, например, принадлежащие пропавшим на войне без вести солдатам). А если учесть, что энеолитические погребения устраивались в пределах жилых домов, под полами (и в Арени-1 они зафиксированы), то и кенотафное также могло находится под полом;

2.      возможно, мы имеем дело с неизвестными культами. Медно-каменный век очень слабо изучен, и мы не имеем представлений об обычаях, праздниках, культах и верованиях людей этого периода.

Что касается следующего вечного вопроса «Какой народ носил эту туфлю?», то пока на него ответить невозможно. Если в данную эпоху нет письменных источников (а письмо появилось гораздо позже!), указывающие на то, что на той или иной территории проживает тот или иной народ, то как можно говорить об этнической принадлежности жителей территории? Чтобы ответить на этот вопрос, надо посвятить ему долгие годы и миллионы долларов, создать огромную базу данных ДНК антропологических останков неолитического-энеолитического периодов всего Южного Кавказа и Месопотамии и сравнить их с современными образцами.

Обнаруженная в пещере Арени-1 кожаная туфля имеет мировое значение. Она принесла мировую известность чудесному энеолитическому памятнику Арени-1 в области Вайоц Дзор, всей экспедиции, и стала гордостью Республики Армении и всего Южного Кавказа. Ее изучение позволит ответить на многие, до сих пор не решенные вопросы.

 



PLoS ONE | www.plosone.org 1 June 2010 | Volume 5 | Issue 6 | e10984

Ron Pinhasi(1)*, Boris Gasparian(2), Gregory Areshian(3), Diana Zardaryan(2), Alexia Smith(4), Guy Bar-Oz(5), Thomas Higham(6)

 

1 Department of Archaeology, University College Cork, Cork, Ireland, 2 Institute of Archaeology and Ethnology, National Academy of Sciences, Yerevan, Armenia, 3 Cotsen Institute of Archaeology, University of California Los Angeles, Los Angeles, California, United States of America, 4 Department of Anthropology, University of Connecticut, Storrs, Connecticut, United States of America, 5 Zinman Institute of Archaeology, University of Haifa, Haifa, Israel, 6 Oxford Radiocarbon Accelerator Unit, University of  Oxford, Oxford, United Kingdom

 

Abstract

In 2008, a well preserved and complete shoe was recovered at the base of a Chalcolithic pit in the cave of Areni-1, Armenia.
Here, we discuss the chronology of this find, its archaeological context and its relevance to the study of the evolution of footwear. Two leather samples and one grass sample from the shoe were dated at the Oxford Radiocarbon Accelerator Unit (ORAU). A third leather sample was dated at the University of California-Irvine Accelerator Mass Spectrometry Facility (UCIAMS). The R_Combine function for the three leather samples provides a date range of 3627–3377 Cal BC (95.4% confidence interval) and the calibrated range for the straw is contemporaneous (3627–3377 Cal BC). The shoe was stuffed with loose, unfastened grass (Poaceae) without clear orientation which was more than likely used to maintain the shape of the shoe and/or prepare it for storage. The shoe is 24.5 cm long (European size 37), 7.6 to 10 cm wide, and was made from a single piece of leather that wrapped around the foot. It was worn and shaped to the wearer’s right foot, particularly around the heel and hallux where the highest pressure is exerted in normal gait. The Chalcolithic shoe provides solid evidence for the use of footwear among Old World populations at least since the Chalcolithic. Other 4th millennium discoveries of shoes (Italian and Swiss Alps), and sandals (Southern Israel) indicate that more than one type of footwear existed during the 4th millennium BC, and that we should expect to discover more regional variations in the manufacturing and style of shoes where preservation conditions permit.

 

Introduction

Knowledge of prehistoric footwear is incomplete and limited to chance finds of well-preserved artifacts. In 2008, a leather shoe (3,653–3,627 cal. BC, Tables 1, 2) was discovered at Areni-1 Cave, Vayots Dzor province, Armenia (39u 439 53.40 N, 45u 129 13.40 E, Figure 1). Desiccated conditions in the cave result in exceptional preservation of organic materials including reeds, ropes, textiles, plant remains and wooden artifacts, providing a rare glimpse into the technology, style, and function of perishable items. To date, this is the oldest shoe discovered in Eurasia. Below we provide the description of the archaeological context, chronology and implications of this discovery to knowledge about the antiquity, function and development of prehistoric footwear.

Areni-1 is a large karstic cave that contains archaeological cultural strata spanning from the Neolithic to late medieval times. Between 2007 and 2009, excavations were carried out in Trench 1 located deep in the central gallery, Trench 3 in the front gallery near the mouth of the cave, and Trench 4 on the upper part of the slope on the cave’s talus. Standard context recording excavation techniques were employed using a Leica Total Station. The upper stratigraphic layers in Trench 3 revealed traces of medieval occupation dated to the 12th–14th centuries A.D. with evidence of domestic use of the cave (bread-baking cylindrical ovens, and a distinct assemblage of artifacts such as potsherds of coarse ware and fragments of glass) atop paved and plastered floors of dwellings. A single radiocarbon date of 635615 BP (KCIAMS 52415, 1293–1392 A.D., calibrated at 95.4%) was obtained from remains of raw cotton (Gossypium sp.) from this complex. The underlying stratigraphic layers in both Trench 1 and Trench 3 revealed at least two phases of Chalcolithic occupation in the cave which were radiocarbon dated to the period spanning most of the first half of the 4th millennium BC. The excavations indicate that the Chalcolithic inhabitants used specific parts of the cave for different purposes including habitation, economic, and ritual activities. In Trench 3 Chalcolithic layers revealed dwelling structures and artifacts related to household activities, such as hearths, grindstones, obsidian and chert tools, and animal bones.

In contrast, Trench 1 at the rear part of the central gallery was predominantly used for storage and for ritual purposes. The most notable discovery in the rear section was three clay pots each containing one complete subadult skull (burial 1: 862 years of age, burial 2: 1162.5 years of age, burial 3: 15–21 years of age [1]).

The antiquity of the skulls was assessed by three radiocarbon dates of teeth to 4330–3990 Cal BC (95.4% confidence interval; Burial 1: OxA 19332, 5323630 uncal BP; Burial 2: OxA-19331, 5366631 uncal BP; Burial 3: OxA 18599, 5285629 uncal BP).

 

Results

The shoe was recovered upside down at the base of a shallow, rounded, plastered pit (45 cm deep, 44–48 cm wide) in Trench 3, located beneath an overturned broken Chalcolithic ceramic vessel (Figure 1a, c). Objects found in association with the shoe include a red deer (Cervus elaphus) scapula with remains of dried meat adhering to the surface, two complete horns of an adult female wild goat (Capra aegagrus) and a fish vertebra placed atop the vessel; a variety of reeds and 40 small ceramic sherds representing 15 different chafftempered and grit-tempered vessels, typical of the two Late Chalcolithic occupational phases, were also found within the pit.

The shoe was stuffed with loose, unfastened grass (Poaceae) without clear orientation. Ethnographic studies indicate that grasses are often used as wadding to provide warmth and protection [2]. Here, the archaeological context of the shoe and the haphazard orientation of the grasses combined suggest that the grass was used to maintain the shape of the shoe and/or prepare it for storage.

The shoe was worn and shaped to the wearer’s right foot, particularly around the heel and hallux where the highest pressure is exerted in normal gait [3]. The shoe is 24.5 cm long (European size 37), 7.6 to 10 cm wide, and was made from a single piece of hide leather that wrapped around the foot. A leather thong was used to stitch the back and top of the shoe through four and 15 sets of eyelets respectively (partially preserved on top with a 2–3 mm diameter; eyelet diameter varies from 0.6 to 1.5 cm). The tension of the frontal thong created interlocking of the left and right eyelets and transverse wrinkles on the vamp. A horizontal thong slit in the upper left side of the instep (only left side preserved) facilitated the fastening of the back part of the shoe to the ankle.

The grain of the leather faces inwards and its mean thickness (measured at six locations) is 2.12 mm (SD =0.16). The most commonly used animal skins for the production of footwear are those of cow, sheep and goat. The average hide thickness of unprocessed cattle skins is between 4 to 6 mm while those of sheep and goat are between 1 and 2 mm [4]. Unprocessed cattle skin is too thick for shoe uppers and is cut into two layers by the tanner [4]. While the taxonomic fingerprinting of the leather type requires further analysis it appears that the Areni-1 shoe leather was made from a processed cow-hide.

Using forensic charts for the estimation of sex on the basis of foot and shoe dimensions (employing data from modern adult Turkish men and women [5]), it appears that the shoe length is close to the average dimension for females (24.9961.31 cm) and out of the male range (25.00–32.50 cm). The shoe width is well within the range for adult males (7.00–13.40 cm) and females (5.00–12.20 cm) as well as adolescent males. While there are no similar comparative studies for other ethnic groups, it is known that various populations differ in forefoot shape [6] and that interpopulation differences in shoe design exist [7]. An anthropometric study of US Army soldiers born between 1911 and 1970 indicated ethnic differences in secular change in foot length, with a recorded increase among Caucasians and Hispanics, no change among Afro-Americans and a decrease among Asians [8]. Since similar ethnic-specific variation probably also prevailed during the Chalcolithic, it is not possible at this stage to determine with any certainty the sex of the Areni-1 shoe wearer.

Leather from the shoe yielded uncalibrated radiocarbon dates of 4725632 BP (OxA-20581), 4708632 BP (OxA-20582), and 4,700620 BP (UCIAMS-65186). The grass sample dates to 4810631 BP (OxA-20583). The R_Combine function for the three leather samples provides a date range of 3627–3377 Cal BC (95.4% confidence interval) and the calibrated range for the straw is contemporaneous (3627–3377 Cal BC, Table 2).

 


Table 1. Radiocarbon determinations from Areni-1.

 

Table 2. Calibrated age ranges (BC) according to calibration using INTCAL04 and the OxCal software.

 
Discussion

Prior  to this discovery, the earliest known shoe in Eurasia was worn by Oetzi, the Iceman, who has been dated to 3365–3118 Cal BC (R_Combine, 95.4% confidence interval [9]; Table 2). Only parts of the iceman’s left and right footwear were recovered and these were interpreted as including an inner ‘sock’ made of grass, and a separate ‘sole’ and ‘upper’ made of deer and bear leather held together with a leather strap [10]. Reinterpretation of these badly preserved remains suggests that the footwear was a moccasin-type one-piece leather shoe within which the instep attached to an upper ‘sock’ with leather strings in a manner similar to historical footwear of Inuit and Native Americans [3]. Various  older sandals, moccasins and slip-on footwear were recovered from Arnold Research Cave, Missouri. There the earliest specimens are sandals made from fiber and/or leather, the oldest of which (specimen 2) date to 7420650 uncal. years BP (b103270) and 6990640 radiocarbon years BP (b108745), predating any footwear recovered in the Old World. The earliest slip-on shoe (sample 5) dates to 4680650 radiocarbon years BP (b103271), rendering it slightly younger than the Areni-1 shoe [11]. In Israel, a pair of worn cow-hide sandals was recovered in association with a Late Chalcolithic male human burial wrapped in shrouds and paraphernalia (at the Cave of the Warrior, Judean Desert [12].

The sandals were not directly dated but associated linen fabrics, straw and reed mats were dated to the first part of the 4th millennia BCE [13] and were thus panecontemporaneous with the Areni-1 find.

It is important to note that both the Iceman’s footwear and  those from Arnold Research Cave differ from most prehistoric European footwear known to date as they are made of relatively soft leather and lack a vamp. One-piece cow-hide shoes with a vamp have been found across Europe, including Bronze Age Ronbjerg Mose, Denmark [2] and at Early Medieval (200–500 A.D.) Drumacoon Bog, Ireland [2,14]. An additional shoe found on the Aran Islands of Ireland was made using the same manufacturing technology as the Areni-1 shoe. In Ireland, these shoes are known as ‘‘Pampooties,’’ and are reported to last a very short time, typically no longer than one month [14].

 


Figure 1. a. Leather shoe from Areni-1, Armenia, b. Map showing location of Areni-1, c. Trench highlighting Pit 3, where the shoe was found.

 Enormous similarities exist between the manufacturing technique and style of one-piece leather-hide shoes across Europe and the one reported here from Areni-1 Cave, suggesting that shoes of this type were worn for millennia across a large and environmentally diverse geographic region. Given the simplicity of these shoes, it is possible that the design and technology of the shoe was independently invented in various locations across Europe and Southwest Asia. The similarity of the cut and lacing is striking, however, so it also plausible that the technology was invented in one place and spread across the region. Currently the shoe from Areni-1 is the oldest of this type and is also the oldest shoe from Eurasia. While these shoes may have been invented in the Caucasus, given the rarity of such finds it is impossible at this stage to assess when and where the first footwear of this type was first developed. It is likely, however, that the earliest footwear predates the Areni-1 shoe significantly.

Recent biomechanical research on pedal phalangeal robusticity among Upper Pleistocene humans [15,16] suggests that footwear was already in use during the Middle Palaeolithic and became more common during the middle Upper Palaeolithic (27,500 cal. BP). The biomechanical analysis shows gracialisation of the middle 3rd, 4th, and 5th pedal foot phalanges with a retention of robust lower limbs and halluces. Trinkaus [15,16] suggests that this is the consequence of a reduction in the habitual loads on the forefoot related to the use of footwear which can be traced back to mid-latitude archaic modern humans (Tainyuan I, China).

However, footprints in European Upper Paleolithic parietal art  show a wide anatomical variation and in general appear to portray unshod feet [15]. Palaeolithic footwear may, therefore, have been either uncommon or perhaps not depicted by means of artistic media. It is possible that prehistoric footwear was predominantly used in order to protect the feet from rugged terrain and to provide warmth. Simple one-piece leather shoes made of relatively thick hide would have provided some insulation, particularly when padded with grasses, and would have easily molded to the anatomical shape and dimensions of the wearer’s feet. Such footwear may not, therefore, have induced the same foot pathologies commonly seen among people nowadays who wear leather shoes with a rigid sole [17,18]. Studies of anatomical variations in foot shape and pressure distribution among shod and unshod populations indicate that the latter tend to have wider feet and more equally distributed peak pressures of the plantar load carrying surface than in habitually shod subjects [19]. A comparative analysis of the frequency of pathological conditions in foot metatarsal bones of recent (Sotho, Zulu and European) and pre-pastoral South African skeletal samples indicate that the foot  of the unshod pre-pastoralist group is healthier as mid-foot and other pathologies are rare [20]. However, some pathologies (e.g., hypertrophy of the medial and dorsomedial eminence, dorsal lipping and eroded crista of the first metatarsal head, osteophytes of the bases of  etatarsals three, four and five, irregular cortical lesions of the lesser metatarsal shafts) are common in both unshod  and shod populations while pathologies of the first metatarsal (predominantly hallux valgus) are common among shod populations [21]. It appears, therefore, that more research is required on the effects of specific types of footwear on various human populations as it is necessary to take into consideration not only intra- and inter-population variations in anatomy and gait, but also variability in environmental and geographic factors (climate, terrain type, etc.).

We can conclude that the Areni-1 one-piece cow-hide shoe provides solid evidence for the use of footwear among Old World populations since the Chalcolithic; more than likely the use of footwear began during much earlier epochs. Both the Ice Man’s shoes and the shoe from Areni-1 are relatively simple and sole-less.

These finds, taken together with the sandals from the Cave of the Warrior, indicate that more than one type of footwear existed during the 4th millennium BC, and that we should expect to discover more regional variations in the manufacturing and style of shoes where preservation conditions permit. More research investigating the specific pathological and morphological effects of this specific footwear type on male and female foot bones is needed, as this information will allow the assessment of new evidence for its distribution and antiquity.

 

Methods

Leather from the Areni-1 shoe was dated at the Oxford Radiocarbon Accelerator Unit, University of Oxford and at the University of California-Irvine Accelerator Mass Spectrometry Facility. Grass from within the shoe was dated at the ORAU. The  leather was chemically pretreated using an acid-base-acid sequence. First, the leather was treated with 0.5 M HCl at room temperature (RT), then with 0.2 M NaOH at RT and finally with 0.5 M HCl. Between each step, the leather was rinsed with distilled water. Finally, the sample was treated using a bleach step with 2.5% (w:vol) NaCLO3 at pH 3 at 70uC for ,30 minutes.

The grass sample (OxA-20583) was treated in a similar manner, but the acid-base-acid used 1 M HCl and 0.2 M NaOH at 80uC in each case. After pre-treatment, all samples were weighed into pre-cleaned tin capsules and combusted in a CHN elemental analyser, operating in continuous flow mode using a He carrier gas linked with a Europa IRMS. d13C values are reported with reference to VPDB [22]. Graphite was prepared by reduction of CO2 over an iron catalyst in an excess H2 atmosphere at 560uC prior to AMS radiocarbon measurement [23, 34]. All radiocarbon determinations are calculated with reference to Stuiver and Polach [25]. The results are given in Table 1. Calibration of the results was undertaken using OxCal 4.1b3 [26] and the INTCAL04 calibration curve of Reimer et al. [27] (Table 2). We used the R_Combine command to derive a mean for the three leather determinations. The results are shown in Figure 2.

 
Figure 2. Calibrated age ranges (BC) for the mean radiocarbon age of the three leather determinations (R_Combine) and the determination for the grass sample. These results are compared with the mean value for the determinations obtained from the Iceman.

 

Acknowledgments

We would like to thank the two anonymous reviewers for their useful  comments and Mr. Rafael Partevyan for information on the leather and manufacturing technology of the shoe.

 

Author Contributions

Conceived and designed the experiments: RP BG GA DZ. Performed the experiments: RP BG GA GBO TH. Analyzed the data: RP BG AS GBO TH. Contributed reagents/materials/analysis tools: RP BG GBO. Wrote the paper: RP AS.

 

References

1. Buikstra JE, Ubelaker DH (1994) Standards for data collection from human skeletal remains. Fayetteville: Arkansas Archeological Survey.

2. Hald M (1972) Primitive shoes: an archaeological-ethnological study based upon shoe finds from the Jutland Peninsula. Copenhagen: The National Museum of Denmark.

3. Goubitz O, van Driel-Murray C, Groenman-van- Waateringe W (2001) Stepping through time: archaeological footwear from prehistoric times until 1800. Zwolle: Stichting Promotie Archeologie.

4. Haines BM, Barlow JR (1975) The anatomy of leather. Journal of Materials Science 10: 525–538.

5. Ozden H, Balci Y, Demiru¨ stu¨ C, Turgut A, Ertugrul M (2005) Stature and sex estimate using foot and shoe dimensions. Forensic Sci Int 147: 181–184.

6. Hawes MR, Sovak D, Miyashita M, Kang S-J, Yoshihuku Y, et al. (1994) Ethnic differences in forefoot shape and the determination of shoe comfort. Ergonomics. pp 187–196.

7. Is¸can MY (2005) Forensic anthropology of sex and body size. Forensic Sci Int147: 107–112.

8. Griener TM, Gordon CC (1990) An assessment of long-term changes in anthropometric dimensions: secular trends of US Army males. Technical Report NATICK/TR-91/006. Natick, MA: U.S. : Army Natick Research, Development and Engineering Center.

9. Kutschera W, Werner R (2000) O ¨ tzi, the prehistoric Iceman. Nucl Instrum Methods Phys Res B 164–165: 12–22.

10. Goedecker-Ciolek R (1993) Zur Herstellungstechnik von Kleidung und Au¨strustungsgegensta¨nden. In: Egg M, Goedecker-Ciolek R, Groenman-van Waateringe W, Spindler K, eds. Die Gletschermumie vom Ende der Steinzeit aus den O ¨ tztaler Alpen. Mainz: Jahrbuch des Ro¨misch-Germanischen  Zentralmuseums. pp 100–113.

11. Kuttruff JT, DeHart SG, O’Brien MJ (1998) 7500 Years of Prehistoric Footwear from Arnold Research Cave, Missouri. Science 281: 72–75.

12. Schick T, ed (1998) The Cave of theWarrior: A Fourth Millennium Burial in the Judean Desert. Jerusalem: (IAA Reports 5). Israel Antiquities Authority.

13. Jull AJT, Donahue DJ, Carmi I, Segal D (1998) Radiocarbon dating of finds. In: Schick T, ed. The Cave of the Warrior: A Fourth Millennium Burial in the Judean Desert. Jerusalem: IAA Reports, No. 5. The Israel Antiquities Authority. pp 110–112.

14. Lucas AT (1956) Footwear in Ireland. County Louth Archaeological Journal 13: 309–394.

15. Trinkaus E (2005) Anatomical evidence for the antiquity of human footwear use. J Arch Sci 32: 1515–1526.

16. Trinkaus E, Shang H (2008) Anatomical evidence for the antiquity of human footwear: Tianyuan and Sunghir. J Arch Sci 35: 1928–1933.

17. Ashizawa K, Kumakura C, Kusumoto A, Narasaki S (1997) Relative foot size and shape to general body size in Javanese, Filipinas and Japanese with special reference to habitual footwear types. Ann Hum Biol 24: 117–129.

18. Kusumoto A, Suzuki T, Kumakura C, Ashizawa K (1996) A comparative study of foot morphology between Filipino and Japanese women, with reference to the significance of a deformity like hallux valgus as a normal variation. Ann Hum Biol 23: 373–385.

19. D’Aouˆ t K, Pataky TC, De Clercq D, Aerts P (2009) The effects of habitual footwear use: foot shape and function in native barefoot walkers. Footwear Science 1: 81–94.

20. Zipfel B, Berger LR (2007) Shod versus unshod: The emergence of forefoot pathology in modern humans? The Foot 17: 205–213.

21. Sim-Fook L, Hodgson AR (1958) A comparison of foot forms among the nonshoe and shoe-wearing Chinese populations. Journal of Bone and Joint Surgery 40: 1058–1062.

22. Coplen TB (1994) Reporting of stable hydrogen, carbon and oxygen isotopic abundances. Pure and Appl Chem 66: 273–276.

23. Bronk Ramsey C, Hedges REM (1997) Hybrid ion sources: radiocarbon measurements from microgram to milligram. Nucl Instrum Methods Phys Res B 123: 539–545.

24. Dee M, Bronk Ramsey C (2000) Refinement of Graphite Target Production at ORAU, Proceedings of 8th AMS Conference Vienna. Nucl Instrum Methods Phys Res B 172: 449–453.

25. Stuiver M, Polach H (1977) Discussion: Reporting of 14C data. Radiocarbon 19: 355–363.

26. Bronk Ramsey C (2001) Development of the radiocarbon calibration program OxCal. Radiocarbon 43: 355–363.

27. Reimer PJ, Baillie MGL, Bard E, Bayliss A, Beck JW, et al. (2004) IntCal04 terrestrial radiocarbon age calibration, 0–26 cal kyr BP. Radiocarbon 46: 1029–1058.

This publication can also be downloaded from:
www.plosone.org/article/info%3Adoi%2F10.1371%2Fjournal.pone.0010984



Зардарян Д.Э., Гаспарян Б.З.
Позднеэнеолитическая керамика пещеры Арени-1
в: Археология, этнография, фольклористика Кавказа. Сборник кратких содержаний докладов Международной научной конференции (Тбилиси, 25-27 июня 2009), Тбилиси, 2010, стр. 154-156

В последние годы в южных районах Республики Армении работами экспедиции института Археологии и Этнографии НАН РА были выявлены позднеэнеолитические памятники (Неркин Годедзор1, Арени-1), где наряду с энеолитической местной и импортной керамикой в одном слое встречаются также образцы, изготовленные энеолитическими технико-технологическими традициями, однако уже имеющие близкие к куро-аракским типологические признаки и формы. В данном культурном контексте, правда в ограниченном количестве, наличествуют также классические образцы собственно куро-аракской культуры, несмотря на то, что куро-аракского слоя как такового зафиксировано не было. Подобные проявления заставляют задуматься о правомерности рассуждений относительно местного зарождения куро-аракской культуры из энеолитической, а также попыток пересмотрения хронологических рамок ее начальных этапов вплоть до размещения их в пределах позднего энеолита (качественно новый возврат к «куро-аракскому энеолиту»).В связи с этим, огромный интерес представляют данные, полученные при предварительном изучении позднеэнеолитического керамического материала Арени-1 и позволяющие сделать некоторые наблюдения, касающиеся вопросов генезиса керамики куро-аракской культуры.

Многогалерейная карстовая пещера Арени-1, известная также под именем Птичья пещера, находится к востоку от села Арени и расположена в скалистых известковых образованиях левого берега реки Арпа (приток Аракса). Археологические работы здесь производились совместной армяно-ирландско-американской экспедицией в 2007-2008 гг. По данным разведовательных шурфов, заложенных на различных участках первой галереи, и дальнейших раскопок, памятник имеет не менее 5-6 строительных горизонтов энеолитическoй эпохи, общей мощностью более четырех метров (радиоуглеродные даты колеблются в пределах 4300-3500 гг. до н.э.). Горизонты с каменными жилищами, вымощенным двориком и глинобитными структурами были вскрыты раскопками у входа в первую галерею (раскоп 3) прямо под скальным навесом (раскопано около 85м²). В задней же части обширной галереи (раскоп 1, около 40м²) было открыто складское помещение со вкопанными в отложения сосудами для хранения пищевых запасов и круглыми глиняными структурами производственного назначения, а также совершенные в них погребения черепов.

На сегодняшний день детальному технико-типологическому анализу подверглась лишь керамика верхних двух энеолитических горизонтов раскопа 3, при сравнении которых наблюдается ряд характерных различий между ними.

Энеолитический слой 1 выявлен у входа в пещеру и представлен раскопанными двумя жилыми строениями неопределенной формы. Сохранились каменные стены одного из строений, а также глинобитный пол (согласно радиоуглеродным датам, полученным из слоя, он датируется 3500 гг. до н.э.). Керамический материал этого слоя представлен грубой средне- и толстостенной песочно-соломенной посудой (котлы, жаровни, сосуды для хранения); средне- и тонкостенной кухонной и парадной песочно-соломенной и соломенной посудой (стаканы, миски, горшочки и др.). Формы энеолитической керамики первого слоя Арени-1 весьма разнообразны и находят аналогии с посудой энеолитических поселений Закавказья. Это шаровидные, а также вытянутые яйцеобразные  крупные сосуды лишенные горловины как таковой, грушевидные сосуды с округлым туловом и сужающейся или, наоборот, расширяющейся к закраине горловиной. Такие сосуды не имеют особо выраженного венчика, их закраина лишь слегка заострена и округлена. Днища крупных сосудов, или карасов, плоские с плавным переходом к придону (хотя иногда встречены и грубые, выделенные днища). Горшки представлены разнообразными формами: баночной, конической, биконической, зачастую лишены горловины и имеют резко отогнутый наружу и заостренный к концу венчик (рис. 2-5). Миски, чаши и тигели имеют колоколовидную форму с расходящимися стенками, лишенными венчика, переход от днища к придонной части плавный. Жаровни - округлой или овальной формы, их стенки ровны и невысоки со сквозными отверстиями у закраины борта.
______________________________________
1 Avetisyan P., Chataigner Ch., Palumbi G., The Results of the Excavations of Nerkin Godedzor (2005-2006). Preliminary report, in: Aramazd, Volume – I -2006,Yerevan, 2006, pp.6-18;


154

Следует упомянуть также находку округлого сосудика (диаметром 5.4см и высотой 5.7см) со сливом. Подобные «чайники» известны из Тепе Гисар III2, тепе Гавра и Арслан тепе, а отдельные части найдены и в Лайлатепе и Беюк Кесик3. Интересная также находка фрагмента плоского светильника с ручкой.

Энеолитический слой 2 открыт непосредственно под полами строений и представлен глинобитными структурами (радиоуглеродные даты, полученные из слоя, датируют его 3900-3800 гг. до н.э.). Керамика этого слоя преимущественно средне- и тонкостенная, в черепке имеющая примеси мелкозернистого песка и мелкой органики (шерсть, солома) и получившая хороший обжиг. Цвет посуды – горчичный, серовато-коричневый, коричневый, черный. Большая часть этой посуды покрыта охрой. Это в основном горшки средних размеров и крупные сосуды с шарообразным и яйцеобразным туловом, округлыми днищами, раструбной, небольшой цилиндрической или воронкообразной горловиной, лишенной венчика. Встречаются сосуды с расположенными на плечике горизонтально поставленными дугообразными или треугольными ручками (рис. 8). Наличествуют также сосудики средних и малых размеров с шарообразным туловом, плавно или резко переходящим в раструбную невысокую горловину без выраженного венчика (рис.1). Интересны высококачественные миски или т.н. «бокаловидные» чаши, находящие свои аналогии в Лейлатепе, Беюк Кесик4 и Техуте5.

Отдельную группу посуды, обнаруженной как в первом, так и во втором слоях, представляет керамика по технико-технологичеким особенностям повторяющая энеолитическую посуду, однако по формам близкая к образцам керамики куро-аракской культуры. Внешняя поверхность посуды имеет горчичный, бежевый, красный, розовый, серовато-коричневый, черный цвет и зачастую покрыта как слабым, так и тщательным лощением. Это сосуды с низкой или высокой цилиндрической горловиной и отогнутым венчиком с закраиной в виде бусины и округлым выпуклым туловом (рис. 6, 7); горшки с дугообразными ручками, являющимися продолжением венчика и сливающиеся с плечиком или с горизонтальными треугольными выступами (лжеручками); полусферические миски с квадратной или скошенной закраиной.

Классические образцы керамики куро-аракской культуры происходят в основном из первого горизонта (хотя несколько экземпляров встречены и во втором слое). Такая керамика типологически совпадает с посудой первой фазы куро-аракской культуры и находит аналогии на таких памятниках Армении как Талин6 и Элар7. Керамический материал весьма фрагментарен, однако в основном представлен профилирующими черепками и отдельными частями (венчиками, горловинами, ручками) высококачественной парадной посуды. Кухонная керамика худшего качества встречена реже. В коллекции также имеется один почти целый горшок (рис. 9). Черепок изготовлен из просеянной, хорошо отмученной глины с небольшим добавлением мелкозернистого песка или совершенно без примесей. Большинство сосудов имеет чернолощеную (часто с серебристым отблеском), серолощеную и светло-коричеволощеную поверхность с подкладкой другого цвета.

Итак, керамика верхних двух горизонтов Арени-1 находит свои параллели среди таких позднеэнеолитических памятников региона как Техут, Неркин Годедзор, Кюльтепе I, Лейлатепе, Дидубе, Бериклдееби и т.д. Ощутимые технико-типологические различия керамики этих двух, разных в хронологическом отношении горизонтов позволяют говорить о возможности наличия двух фаз в позднем энеолите Южного Кавказа - ранней (4000-3700 гг. до н.э.) и поздней (3600-3500 гг. до н.э.). Более того, присутствие керамики по технико-технологичеким особенностям повторяющей энеолитическую посуду, однако по формам близкой к образцам керамики куро-аракской культуры в обоих горизонтах (при этом в первом горизонте количество подобных образцов возрастает), говорит в пользу местного зарождения кермики куро-аракской культуры из энеолитической. И, наконец, наличие в первом горизонте памятника классических образцов куро-аракской керамики,

_______________________________________
2 Массон В.М., Первые цивилизации, Ленинград, 1989, стр. 132-133;

3 Нариманов И.Г., Ахундов Т.И., Алиев Н.Г., Лейлатепе, Баку, 2007, стр. 53;

4 Нариманов И.Г., Ахундов Т.И, Алиев Н.Г., 2007, там же, стр. 51, рис. III: 2,3; X: 6; XVI: 10, 21, 24;
5ТоросянP.M., Раннеземледельческое поселение Техута (IV тыс. до н.э.), на арм.яз., Ереван, 1976, табл. VIII:5;

6 Badalyan R.S., Avetisyan P.S., Bronze and Iron Age Archaeological Sites in Armenia – I. Mt.Aragats and its Surrounding Region, BAR International Series 1697, 2007, pp.242-249;

7 Ханзадян Э.В, Элар-Дарани (на арм.яз.), Ереван, 1979, таблицы V, VI.

155

совпадающей с посудой начальной фазы этой культуры, позволяет относить ее к переходному от позднего энеолита к эпохе ранней бронзы этапу, имевшего место на Южном Кавказе на рубеже второй половины IV тысячелетия до н.э.




156



Диана Зардарян

Мечта каждого археолога – очутиться хоть на миг в прошлом и своими глазами увидеть носителей позабытых культур, их быт, услышать их речь, стать свидетелем совершаемых ими странных культов и обычаев. И сравнить увиденное со своим представлением о культуре, которую он изучал долгие годы, создавая по крупинке, по черепку целую картину, которая называется историей. Столкновение же воочию с историей помогло бы «подкорректировать» выдвинутые теории, точки зрения, найти ответы на многие вопросы современной археологии. Машины времени, к сожалению,  нет, и это всего лишь мечты из области фантастики...


    
        Но с похожей «фантастикой» посчастливилось столкнуться нам. Летом 2007 года армяно-ирландская совместная экспедиция, изучающая каменный век Армении, под руководством Бориса Гаспаряна и Рона Пинхаси отправилась в село Арени около г. Ехегнадзора в области Вайоц Дзор, совершенно не подозревая о том, какие сюрпризы приготовила одна из местных пещер. Пещера, носящая имя «Птичья», была выбрана нами для поиска следов деятельности древнего человека. Обычно об этом свидетельствуют находки на поверхности земли каменных орудий. Древний человек использовал для их создания речные гальки, куски базальта и кремня, обсидиана и даже яшмы. Каменных орудий здесь не оказалось, зато археологи столкнулись со странными (что и указало на их важность и научную ценность) находками. Из-под отложений в пещере, представляющих собой утрамбованную пыль, стали проглядываться зарытые в землю крупные горшки, деревянные колышки, охапки камыша, связанные плетеной веревкой, клочья одежды и рванные мешки. Обнаружение последних предметов сначала очень расстроило археологов: «Это современный мусор...» - подумали мы. Ведь за всю историю археологии региона не встречалось подобных находок – ткань, веревки, органика очень быстро тлеют в земле, хватит и 50 лет, а то и меньше. Но когда археологи углубились ниже, и когда стало ясно, что раскопанные глиняные сосуды относятся к медно-каменному веку и все 6000 лет они «стоят» на своем месте так же, как и были оставлены когда-то. Оказалось, что и все эти охапки камыша, деревянные колышки были оставлены рядом тогда же: это вызвало у нас шок. Тогда и стало ясно, что мы удостоились огромной чести изучать прошлое не только по обломкам горшков, но и по тем предметам, которые дошли до нас в почти «свежем» виде. А это большая редкость. Ведь каждая находка может поведать свою историю и внести много ясности в вопросах изучения медно-каменного века. Так называемый  медно-каменный век, или период с 5500 по 3500 гг. до н.э., в Армении является одним из наиболее плохо изученных этапов древней истории. Открытие пещерного поселения в Арени поведает нам много тайн, и благодаря своей уникальности этот чудесный памятник с годами приобретает все большую международную значимость.

С целью получения наиболее точной информации, которую нам могут преподнести исследования, дальнейшие раскопки в пещере проводятся с большой осторожностью. Чтобы не сместить с места ни одного предмета, мы аккуратно и внимательно расчищаем пыль кисточками и щеточками, углубляясь по сантиметрам. Расположение каждого камня, каждой находки (будь то обломок горшка или целостный сосуд, бусинка или орудие) и каждого отличающего по цвету слоя отложений заносится на план, фотографируется, измеряется его глубина. Вся собранная «земля» с каждого квадрата, с каждого уровня и с каждого определенного места пакуется в отдельные мешки, на которых пишется информация. Затем все эти мешки идут на просеивание, которым занимается наш археоботаник Тамара Багоян. Просеивание почвы весьма важное дело в раскопках. Благодаря этому не пропадают мельчайшие и не менее важные находки: семена и мелкие органические остатки, бусинки, костяные и медные иголки, которые зачастую остаются незамеченными при расчистке почвы. Тамара выполняет ужасно сложную работу: ведь во время просеивания почвы пыль стоит туманом, полностью покрывая Тамару и ее помощников, кислая на вкус пыль забивается в дыхательные пути, глаза, рот... Не помогают даже медицинские маски.

 
     
      На памятнике мы разбили три участка: один на склоне, другой у входа в пещеру под скальным навесом, третий –  внутри пещеры. К каждому участку приставлен один археолог и 3-5 помощников из местных ребят. В раскопках принимают участие и студенты, как из ереванских ВУЗ-ов, так и иностранные. Попробовав себя в археологии, они влюбляются в эту науку окончательно и бесповоротно. Так произошло и с Кристиной Ольшански, приехавшей к нам  в 2008 из США вместе с профессором Калифорнийского универститета Григорием Арешяном. Пещера и раскопки Кристине понравились настолько, что она решила изменить свою специализацию, продолжив учебу на отделении антропологии Калифорнийского университета. Теперь она - член нашей экспедиции и руководит работами на одном из участков, а Григорий Арешян решил стать нашим ко-директором.

С утра кипит работа. С шоссе же видно лишь облако пыли. Любопытные туристы поднимаются в пещеру. Приходится приостановить работу на время и провести для них небольшую экскурсию по памятнику. Во время рассказа необходимо уследить за каждым из гостей: под ногами неосторожных посетителей края раскапываемых участков осыпаются.
     

     
      Экскурсия начинается с участка, разбитого на склоне. Раскопки здесь ведутся лесенкой, ребята работают не щеточками, а мастерками, так как почва здесь твердая, глинистая. За пределы пещеры, прямо на склон, выбрасывался весь мусор пещерных обитателей медно-каменного века. Об этом свидетельствуют многочисленные находки остатков пищи и негодных предметов. Во время работ выяснилось, что в средние века вход в пещеру охраняла оборонительная стена, выложенная из камней разной величины поверх мусорного слоя медно-каменного века. Найденные у стены наконечники монгольских стрел говорят нам о том, что в средневековье в пещере скрывались от набегов иноземцев жители Арени (бывшего городка Арпа).

Поднимаемся по заросшему крапивой склону к пещере: «...Когда-то, очень давно, в эпоху динозавров, эта пещера была всего лишь песчаным дном океана. Со временем воды океана отступили, а песчаное дно начало отвердевать, образовывая современные скалы. Водные потоки пробивали в них проходы. Многие пещеры сформировались именно таким образом, в том числе и наша. В пещере жили люди в гармонии с природой: пещера служила им убежищем, природа их кормила. Сегодня здесь в одной из засушливых областей Армении хорошо произрастает лишь виноградник. Но несколько тысячелетий назад современная долина реки Арпа была другой. Находки семян и костей животных из слоев медно-каменного века говорят о том, что климат был влажным, и здесь произрастало и обитало большее разнообразие видов растений и животных. Люди пользовались дарами природы. Но современный человек внес в природу много непоправимых изменений. Таким образом, например, был засыпан один из притоков реки, что привело к исчезновению многих растений и животных. Птичья пещера когда-то имела три входа - галереи, в которых обитали люди начиная с каменного века вплоть до средневековья. Но в конце прошлого столетия некие фанатичные любители ресторанного дела взорвали одну из галерей с намерением расширить ее полость, освободить ее от всего ненужного и превратить ее в доходное место. Остатки материальной культуры древних обитателей этой галереи были уничтожены, и они для нас навсегда останутся тайной. В «вычищенной» галерее забетонировали пол, замуровали тайные ниши и проходы, установили железные решетки. А в результате взрыва динамита откололись блоки и в соседней галереи, навсегда закрыв доступ и к ней. Однако мечте ресторатора не суждено было сбыться: он скончался вскоре после этих ремонтных работ. Наверное, духи пещеры прокляли.

Сегодня о жизни пещерных людей мы можем судить лишь по результатам раскопок в уцелевшей, непотревоженной части пещеры. На разбитом здесь участке в 80 кв.м. мы расчистили жилище с глинобитным полом и выложенной полукругом стеной. Как показали исследования, этот глинобитный пол ремонтировался жителями в период от 3900 по 3500 гг. до н.э. несколько раз. А стена, которая дошла до наших дней, была сложена в 7 веке. Спросите вы откуда мы знаем время обитания людей и постройки жилища?  В этом вопросе как раз весьма важное значение и имеет внимательная и столь доскональная работа, фиксация всех находок относительно глубины их нахождения.  Наиболее ценными находками, играющими огромную роль в датировке культурного слоя, являются угольки и органика (семена, трава, ветки, кости, зубы, кожа). К счастью, с этим добром у нас в пещере проблем нет. Образцы отправляются нами на радиоуглеродный анализ в лаборатории Оксфордского и Калифорнийского Университетов. Там, на основании подсчета количества изотопов определяют, сколько  С14 (углерода) распалось и, таким образом, устанавливают приблизительную (± 15-30 лет) дату гибели данной материи. Так, например, мы получили даты для многих важных находок и определили время постройки жилища и глиняных полов: стройматериал содержал рубленную солому и угольки...»

 

Туристы внимательно разглядывают круглые глинобитные структуры, похожие на бочки, и белый, как мел, пласт, распростершийся за пределами жилища. Спорят между собой, гадают...  

«...За стенами жилища время от времени содержали скот. Об этом нам говорят истлевший и побелевший за 6000 лет навоз и находки травы и соломы. А эти глиняные структуры служили человеку хранилищем для собранных плодов, зерна и мяса. В них были найдены и грецкие орехи, и косточки сливы, персика, миндаля, винограда, с высохшей мякотью, и даже кости овец, коз, свиней, коров, птиц и рыб...»

Гости продвигаются дальше и останавливаются у слепленного из глиняных лент тоныра, из стенки которого торчит небольшая труба. Рассказ продолжается: «... Этот средневековый тоныр (очаг для выпечки хлеба) был установлен здесь в 13-14 вв. жителями Арпы, искавшими временное пристанище. Видимо, они скрывались здесь в неблагоприятное время. Чтобы установить этот тоныр, им потребовалось перекопать часть площадки у входа в пещеру. Нам повезло, что они не везде потревожили слои медно-каменного века. Средневековые жители оставили нам осколки стеклянных стаканов, обломки красных кувшинов и тарелок, покрытых глазурью, а также обрывки узорчатой одежды и мешков, которые некогда были набиты семенами хлопка. Но самой важной из средневековых находок мы считаем нечто, обнаруженное в мышиной норке: средневековый грызун притащил откуда-то и сберег для нас обрывок двусторонней двуязычной рукописи, на одной стороне которой на армянском можно было прочесть «могуществом Христа»».

Самое интересное впереди, внутри пещеры. Я советую гостям продвигаться по коридору пещеры внимательно, пригнувшись. Мы оказываемся в освещенном десятком электрических лампочек «помещении» с множеством ниш и засыпанных отложениями проходов. Здесь разбит еще один участок. Вся раскопанная область представляет собой скопление круглых глиняных необожженных структур и вкопанных в пол сосудов. Все осталось так, как было оставлено хозяевами пещеры 6000 лет назад: «...Здесь находится производственно-складская часть пещерного поселения. В глиняные структуры и сосуды люди прятали собранные плоды и зерновые. Благодаря микроклимату пещеры здесь круглый год поддерживается одна и та же температура, что способствует длительному хранению продуктов. Среди глиняных структур интересны плоские «лоханки», в центре которых врыт сосуд таким образом, что его края образуют некую воронку, удобную для слива жидкости. В этих лоханках давили виноград – об этом свидетельствуют найденные на их дне косточки винограда и сухие выжимки. Такие же находки были обнаружены и в некоторых из врытых в землю сосудов (наподобие карасов). Вполне вероятно, что хозяева пещеры уже в медно-каменном веке занимались здесь производством вина. Для того, чтобы в этом удостовериться, мы отправили обломки сосудов и лоханок на изучение: химикам предстоит определить состав осадка, сохранившегося на внутренней стороне черепков.


О странных ритуалах, связанных с культом плодородия, нам поведали погребения черепов трех девочек-подростков. Все три черепа, помещенные в глиняные структуры малого размера, были обнаружены непосредственно под сосудами для хранения вина и продуктов. В медно-каменном веке на территории Южного Кавказа и Месопотамии был распространен обычай хоронить младенцев под полом дома. Однако, пока неизвестны случаи подобных погребений в пределах комплекса производственного назначения...

 В одном из трех черепов было обнаружено высохшее губчатое вещество, оказавшееся остатком мозга. Эта редкая находка станет важным открытием мирового значения: благодаря анализу ДНК можно будет определить генетическую принадлежность жителей пещеры Арени..»

Как правило, все посетители без исключения задают один вопрос: «А много ли золота вы находите?» и очень удивляются, узнав наше мнение по поводу находок золотых изделий. Во-первых, человечество, жившее в каменном и медно-каменном веке не знало золота. В качестве орудий труда, оружия и украшений использовался камень и кость. В медно-каменном веке началось знакомство человека с медью, но и изделия из меди пока не пользовались большим спросом. Во-вторых, ни один кусок золота не имеет той значимости и ценности, которые представляют керамическая посуда, костяные и каменные орудия, находки органики и костных останков, растений и угольков. Во время раскопок пещеры Арени были найдены деревянные предметы в виде ложек, веретена и др. Однако, среди них имеются предметы неизвестного назначения: как же ими пользовались? для чего? Изучение таких непонятных находок позволит по-новому взглянуть на жизнь древнего общества. Если археологи прошедшего столетия были уверены в том, что посуда медно-каменного века Южного Кавказа очень груба, и изготовлялась с добавлением в глину примесей соломы, дробленных камешек и песка, и местные гончары не умели оформлять и расписывать свои изделия  краской, как их соседи из Месопотамии, то сегодня, благодаря изучению посуды аренийской пещеры и благодаря нахождению местных горшков этого периода с росписью, можно дополнить знания о гончарном деле жителей медно-каменного века на территории сегодняшней Армении. Сегодня мы уже можем точно говорить о том, что местное население, знакомое с традициями жителей Месопотамии, перенимало у тех секреты изготовления высококачественной посуды и научилось расписывать свои горшки орнаментом, отдаленно напоминавшим месопотамские образцы.


     
       Мир археологии овеян тайнами. Для того чтобы понять жизнь древних людей археологу необходимо уважать и ценить каждую находку, каждый памятник, долго и упорно трудиться над изучением, находя все больше и больше доказательств в пользу той или иной гипотезы или для выдвижения качественно новой точки зрения. Если даже какая-либо находка сегодня может показаться незначительной и бессмысленной, наверняка завтра она окажется весьма важным, недостающим звеном, способным пролить свет на загадки древних цивилизаций. Поэтому человечество должно с достоинством относиться к остаткам материальной культуры своих предков. Превращение памятников археологического и исторического значения в рестораны, их уничтожение в целях постройки особняков в первую очередь говорит об отсутствии уважения человека к себе и к своей родине.